YouTube   VKontakte   Facebook   Twitter   Google+   Instagram

Periscope   Livejournal   Ok   Blogspot   Pinterest   Написать письмо

 "Философия и политика". Выпуск 8 RSS News

АВТОРСКИЕ ПРОГРАММЫ > Философия и политика

Выпуск 8. Закон отрицания отрицания и теория научного коммунизма.

Философия и политика

Скачать в мр3 (20 Мб) >>

Перейти к перечню выпусков >>

Текстовая версия

 

Здравствуйте, уважаемые товарищи! В прошлой беседе мы рассмотрели проблему единства эволюции и революции в социальном развитии. То есть ответили с позиций закона единства количественных и качественных изменений на вопрос: как происходит развитие вообще и общества в частности. Как мы могли убедиться, это непосредственно связано и с политикой. То ли мы провозглашаем политику эволюционную – Россия исчерпала лимит революций, то ли мы стремимся эскалировать революцию куда-то на сопредельные, может быть удалённые страны, как это у нас тоже в истории встречалось, то ли мы подталкиваем революцию в собственной стране, можем не дождаться каждый из нас, и это тоже метафизический момент. Так что единство эволюции и революции, в философском отношении подсказывает нам и многие мудрые политические решения. Так как всякое развитие – это система направленных изменений, об этом мы с вами с самого начала говорили, то ещё один важный вопрос по отношению к каждому развитию, развитию чего угодно – это вопрос о том, куда направлено развитие. Есть ли общий закон направленности развития? Можем ли мы этот закон выявить и определись самым общим образом и видом направленность развития. Нас больше всего здесь интересует, конечно, развитие общества.

Итак, проблема направленности развития. Я как всегда отталкиваюсь от противного, а противное диалектическому рассмотрению – это метафизический взгляд на вещи. Есть два противоположных метафизических решений этого вопроса о направленности развития. Развитие идёт по кругу. Как ещё написано в Ветхом завете: всё возвращается на круги своя, из земли ты вышел, в землю и уйдёшь. По этому поводу много всяких теорий, а может даже и басен по поводу этого вечного возвращения. Философы этим много занимались, но я не буду вдаваться в историко-философские подробности. А вот в самом общем виде по кругу развитие, кто постулировал для общества? Первым таким философом нового времени был итальянский философ восемнадцатого века Джамбаттиста Вико. Он утверждал, что всякий народ проходит в своём развитии стадию подъёма, стадию максимального роста после подъёма, потом эта стадия максимально роста сменяется падением и деградацией этого народа, и заканчивается это тем, с чего начиналось. То есть если с дикости и варварства начинал этот народ, то после стадии подъёма, высшей ступени этой эволюционной лестницы, народ заканчивает дикостью и варварством, и потом гибелью. К таким выводам Джамбаттиса Вико подталкивали уже проводившиеся в 18 веке археологические раскопки, когда находили остатки древних цивилизаций: расцвет такой был, города, культура – всё пропало, и только археологи находят свидетельства былого величия и роскоши этого народа. Эта точка зрения существует и до сих пор. Всевозможные пророчества о конце света часто связаны с такого рода взглядом на развитие общества. Мы вот сейчас достигли пика нашего развития, прежде всего, технологического развития. Производительность труда высокая, появились совершенно невиданные средства информации, мы вступили в информационное общество, о чём мы с вами уже говорили, когда рассматривали теорию информационного общества Тофлера, о чём сейчас много говорят. К чему это ведёт? Это ведёт, в конце концов, к деградации общества. Впервые эту идею высказал в несколько шутливой форме Альберт Эйнштейн. После Второй Мировой войны он был яростным пацифистом и заявил следующее: если в третьей мировой войне люди будут воевать при помощи ядерного оружия, он дожил до разработки и использования в Хиросиме и Нагасаки, то в четвёртой мировой войне - люди будут воевать дубинками. То есть произойдёт деградация, случится потеря и техники и культуры. Тому немало примет и свидетельств. Те глобальные проблемы, которые часто связаны у нас со словом катастрофа: экологическая катастрофа, катастрофа в области добывания и использования энергии и, даже, информационная катастрофа, когда информации становится так много, что она просто не может быть усвоена большинством населения. Большинство населения использует современные технические средства, скажем, бытовые: или свой компьютер, или свой накрученный сотовый телефон, зная, что произойдёт, если нажмут они определённую кнопку, вызовут определённый файл и так далее. Но абсолютное большинство населения, 99.99 процентов населения Земного шара, абсолютно не понимает, что происходит, когда они нажимают эту кнопку, так скажем, на электрическом уровне, на физическом. Но это понимание, вроде, и ни к чему. До определённого момента. Предположим, что у нас произошёл такой разрыв культуры. Большая часть населения истребила друг друга, и на испепелённых обломках пытается выжить. Сможем ли мы это сделать, у нас электричества, нет средств связи, у нас нет современной техники обработки, хотя бы земли, только лопаты остались. Но смогут ли шестисоточники поднять человечество или прокормить самих себя. Как показывает практика шестисоточников, они только дополнительные продукты к столу могут добыть, но никак не основные. Таким образом, много проблем возникает, когда мы мысленно моделируем вот такой разрыв в нашем развитии. Не возвратимся ли мы к дикости и не вымрем ли мы. Электричество отключат и всё, и мы не знаем что делать. Мы не умеем добывать огонь трением, всё, мы погибли.

Другой вариант метафизики, противоположный круговому развитию: развитие идёт исключительно по восходящей прямой, по стреле, летящей вертикально вверх. Всякие другие варианты развития не являются развитием вовсе. То есть никаких отклонений, ни в сторону, ни, тем более, назад. Данная концепция постулирует, никаких попятных движений в развитии не может быть. Как только появились какие-то отступления – это начало деградации и возвращение к исходному моменту по первой схеме. Такого рода «ура-революционные» концепции развития встречались и в нашем обществе и встречаются до сих пор. В частности, я вспомню классическую работу Владимир Ильича Ленина «Детская болезнь левизны в коммунизме», там обсуждались тогда очень актуальные проблемы брестского мира, заключат ли на таких кабальных условиях мир с Германией. Кабальные условия были связаны и с денежными контрибуциями и аннексией наших исконных земель. Идти ли на это? И вот многие возражали, причём видные деятели революции, сейчас не буду вдаваться в подробности, они сейчас ни к чему. Ленин специально работу написал. Потому что некоторые считали, что только всякое решение, которое служит делу укрепления достижений уже послереволюционной деятельности – оно является прогрессивным. А все остальное нельзя принять. Никаких отступлений, то есть никаких заключений договоров с каким-то странами, или, может быть, или с каким-то противоборствующими, противостоящими силами внутри страны. И это при многоукладности экономики Советской России первых десятилетий развития. Всё это ни в коем случае нельзя допустить, развитие должно быть монолитным, единым и никаких отклонений. Это тоже есть метафизика, метафизическая абсолютизация такого прямолинейного, восходящего пути в развитии. В «Детской болезни левизны в коммунизме» Ленин рассматривает интересный пример. Если на вас напали бандиты, вы едете в машине, машину остановили где-то на просёлочной дороге, хорошо вооружённые бандиты требуют все деньги, которые вы везёте, машину отдавайте, у вас пистолет – пистолет отдавайте и останетесь живым, пешком пойдя по дороге. Есть два варианта ответа на такое предложение. Можно вступить в борьбу, оказать вооружённое сопротивление и погибнуть, в результате бандитам достаётся и машина, и деньги, и оружие, и сам ты достаёшься уже мёртвый. Ленин же говорит, что разумно отдать всё, остаться живым, для того чтобы потом этих бандитов поймать, вернуть награбленное добро и совершить праведный суд. Такую аналогию Ленин проводит. Возможны компромиссы, возможно отступление, возможны шаги назад как временные моменты. Всякое живое развитие, в том числе и развитие общества, богато такими компромиссами, временными отступлениями. А схема прямолинейного развития ничего не даёт.

Как соединить эти две метафизики: абсолютизация кругового развития и абсолютизация прямолинейного, исключительно поступательного, без всякого регресса развития в единое целое? Две метафизики вместе диалектики не дадут, а вот диалектическое единство кругового и поступательного развития раскрывается третьим из основных законов диалектики, законом отрицания отрицания.

Закон отрицания отрицания в наиболее законченной теоретической форме сформулировал Гегель. Почему? Потому что он, прежде всего, показал, что такое отрицание как момент развития. Здесь понятие отрицания связывается Гегелем с понятием качественного изменения развивающейся системы, одно только качественное изменение и одно отрицание. Гегель связывает в одном только акте качественного скачка, в одном отрицании три момента, три перехода. Я сначала терминологию Гегеля приведу, потом её разъясню. Переход бытие – небытие, переход бытие – бытие, переход небытие – бытие.

Начну сначала, бытие – небытие что такое? Было и не стало, исчезновение, но это только один из трёх моментов одного процесса отрицания, качественного изменения, если вы метафизически абсолютизируете это, то вы отрицание сведёте к уничтожению системы, а революцию к деструкции.

Второй момент, переход бытие – бытие, было и осталось, если мы это абсолютизируем и оторвём от двух других, то, что у нас получится – никаких изменений, что было, то и осталось, значит, никакого развития нет.

Третий момент, небытие – бытие, появление нового, не было и стало. Я несколько упрощаю, конечно, Гегеля, но, надеюсь, Гегель меня простит. Если абсолютизировать этот момент, переход, скачок в новое, это переход от небытия к бытию, а что это за небытие такое? Чистое ничто? И как из этого чистого ничто получить нечто? Невозможно. Если мы абсолютизируем это, то мы никогда не найдём ключ к этому, качественному, революционному развитию. Мы найдём чудо какое-то, из ничто получаем нечто – это чудо.

Всякий реальный процесс развития Гегель связывает с единством трёх переходов, повторяю: бытие – небытие, бытие – бытие и небытие – бытие, в одном только акте отрицания это же одновременно скачок, переход системы в новое качество. Это голая схема, а как посмотреть на примере? Гегель даёт, ставший хрестоматийным, пример. Как раз с овсяным зерном. Овсяное зерно посадили в землю, оно получило благоприятные условия для роста – проросло, перед нами уже не зерно, а стебель овсяный, и вот в этом стебле осуществлён тройной переход, одно отрицание старого качества в новом качестве, как самоотрицание, не внешнее воздействие. Не внешнее воздействие привело к росту, внешнее воздействие в качестве условия, а не в качестве причины. И все три момента тут. Стебель – переход бытие – небытие, было зерно – теперь стебель. Если мы даже разроем землю, что мы обнаружим в том месте, где зерно посадили? Мы обнаружим корневую систему этого стебля, зерна нет. Но это не полное исчезновение, здесь есть обязательно сохранение, бытие – бытие. Было зерно, стал стебель, но что там сохраняется? Если мы посадили овсяное зерно, то у нас сосна не выросла, значит, сохранение – овсяный стебель. Наконец, переход небытие – бытие, не было у нас стебля, было зерно. Стебель – это новое качественное состояние, но той же самой системы, потому что переход бытие – бытие сохраняет систему. Вот три момента в одном простейшем примере. Но что дальше происходит со стеблем? Стебель растёт, колосится, вызревает, то есть появляются новые зёрна. Новое зерно по отношению к стеблю – это диалектическое отрицание стебля, и опять все три момента, все три перехода вместе в этом новом зерне. Был у нас стебель, теперь зерно. Бытие стебля. Нет стебля в зерне, не видим. Надо быть специалистом, чтобы определить, что вот это вот зерно от вот этого вот стебля, если мы нашли зерно не рядом со стеблем и не на стебле. Дальше, переход бытие – бытие, если у нас стебель был овсяным, то и зерно у нас овсяное, а не шишка еловая и не банан вырос – сохранение. И переход небытие – бытие, не было у нас зерна – появилось снова. Итак, все три момента свойственны одному отрицанию, но, если мы посмотрим на процесс в целом, от начала, то обнаружим, что живое развитие как будто вернулось к исходному положению. Зерном начали и зерном завершили. При этом был тройной процесс, Гегель очень любил триаду. Двойное отрицание даёт что? Даёт утверждение предшествующее, до первого отрицания, похожее на первоначальное состояние. Но это не то же самое зерно, это не движение по кругу. Круг же не замкнули. Заметьте, откуда берётся двойное отрицание, процесс отрицания отрицания? Значит, стебель – отрицание зерна, новое зерно отрицание стебля, новое зерно по отношению к материнскому зерну – это результат двойного отрицания. Только в результате такого двойного отрицания мы получаем систему внешне очень сходную, да и по содержанию похожую, но не ту же самую, по отношению к исходному состоянию системы, до первого отрицания. Заметьте, что закон работает, если мы начнём рассматривать процесс с любой фазы. Мы начали с зерна, мы можем начать со стебля. Стебель заколосился – появилось зерно, зерно упало опять – вырос новый стебель. Двойное отрицание, со стебля начали, стеблем как бы и закончили. Но именно при двойном, ни тройном и ни одинарном отрицании. Одно отрицание в единстве трёх переходов даёт нам действительное, живое развитие, даёт нам в результате качественное изменение системы. И вот здесь я возвращаюсь к проблеме политики.

В переписке Маркса и Энгельса есть такой эпизод. Маркс ещё очень молодой, правда, он был старше на два года Энгельса, пишет своему другу, которого он называет Фрэдом – Фридриху Энгельсу. «Фред, вот я тут подумал и пришёл к выводу, что не только овёс растёт по Гегелю, но и общество развивается тоже по Гегелю. Если мы жили при первобытном коммунизме, то в результате отрицания отрицания, в результате отрицания обществом с частной собственностью общества с общенародной собственностью на средства производства, мы должны получить общество коммунистическое». Мы с вами говорили, что коммунизм это общество, связанное с общественной собственностью на средства производства, распределением по потребностям и, в политическом отношении, властью народа, то есть конкретно советов. Первобытный коммунизм – это советы племён, советы старейшин. Но в старый коммунизм нам не нужно, там и средняя продолжительность жизни двадцать пять лет и жизни не позавидуешь, вариант от зари до зари, от темна до темна, но только не гитарная струна пой, а работать приходится. Рассвело, встал и опять работай – это плата за жизнь, за такую тяжёлую очень жизнь и короткую. Младенчество общества связано с тяжёлым и, даже, опасным трудом для поддержания жизни своей и детей своих. Это всё наши далёкие предки прошли, при всём при том, результат двойного отрицания, это такое же по своей внутренней структуре и по законам организации и развития общество, но на новой, высшей основе. Вот это предположение Маркса было превращено в теорию, теорию научного социализма. И скажу вам прямо и откровенно, что я ещё не встречал логичной, аргументированной критики этой концепции. Эмоциональных наскоков, всякого рода огульной критики, связанной с навешиванием ярлыков на марксизм – сколько угодно. Но взвешенной, аргументированной критики нет. Если вы знаете такую, слушатели, поделитесь – мы вступим в диалог.

Спасибо за внимание.

Автор - Владимир Огородников.
Набор текста - Валерий Изотов

При перепечатке просьба указывать ссылку на первоисточник. Спасибо!

 


Понравился материал? Поделитесь с друзьями!



Теги: Владимир Огородников


Просмотров: 1781

 Программы

 Радио КТВ


 Погода